Кровавая весна  - Дем Михайлов

И вот сейчас я задумался о мучавшем меня предчувствии, вышел из себя, в ярости ударил ладонью по крышке деревянного ящика… после чего он внезапно «укрепился».

И выходит, что во всех случаях меня обуревали какие-либо эмоции. Каждый раз разные, но обязательно сильные, от страха до ярости. Когда пробуждался мой магический дар, я ни разу не был спокойным.

Ладно…

Мои пальцы с хрустом сжались на рукояти топора, стиснутые зубы заскрипели, плечи затряслись, за спиной заметался веер ледяных щупалец, с губ сорвалось шипящее:

— Шурды! Ненавижу! Ненавижу мерзких тварей! Ненавижу!

Крутящийся вокруг меня магический смерч задрожал и разом уменьшился на треть в высоте, к тому же резко сузился. Сквозь меня прошла волна магии, топор сам собой вздрогнул, и, вскрикнув, я выронил его и стремглав метнулся к грязной кучке снега у стены, погрузив в него руки.

— Что такое, господин? — встревоженно крикнул здоровяк, подхватывая с земли выроненный топор. — О! Ах ты!

Топор вновь упал на землю, секундой позже в двух шагах от меня рухнул на колени здоровяк, запихнув руки в снег.

— Жжет!

— Ага, — со смешком отозвался я, преодолевая боль в пальцах. — Еще как жжет.

Долго Рикар не вытерпел. Вновь вернулся к топору, осторожно поднял его и с облегчением вздохнул:

— Остыл чуток. А ну… — в его руке появился нож.

Я с интересом наблюдал, продолжая держать руки в благословенно холодном снегу. Для начала Рикар осторожно колупнул кончиком ножа деревянную рукоять. Обрадованно хмыкнул, усилил нажим на лезвие, затем ударил с силой, пытаясь вонзить нож в дерево. Как и следовало ожидать, нож отскочил, не оставив ни царапины.

— Вот спасибо, господин Корис! — обрадованным медведем заревел Рикар, вздымая топор над головой. — Вот удружили! А я как раз намедни подточил его! Теперича заточка нескоро спортится! — опомнившись, здоровяк обеспокоенно на меня взглянул. — Руки-то как?

— В порядке, — ответил я, вытаскивая ладони из снега. — Будь это с месяц назад, выл бы от боли. А теперь просто сильно жжет, но терпеть можно. И кожа на месте, не слезла.

Взглянув на уменьшившийся, но не исчезнувший смерчик магической энергии, я задумчиво поскреб щеку и велел:

— Дай-ка сюда свой нож!

— О-о-о-о! — Рикар от переизбытка чувств закатил глаза под лоб. — Вот!

— Господин Корис! — донесся с вершины стены горестный вопль давешнего часового. — Топорик мой! Топорик бы мой глянули!

— Захлопни пасть, склирс говорливый! — возмущенно заорал в ответ Рикар. — Не дорос еще! Перебьешься как-нибудь!

— А чего кричите-то? — столько же громким криком поинтересовался другой дозорный, стоящий на другом конце стены.

— Господин Корис оружие зачаровывает! — охотно поведал первый часовой во всеуслышание. — Ящик так заколдовал, что топор отскакивает, о! И дядьке Рикару топор егошний уже заколдовал! Топорище нож не берет! Собственными глазами видел!

— Да ну?! Господин Корис! Меч! Меч мой гляньте! Совсем уж плохонький стал, того и гляди переломится! — завопил дозорный, тряся оружием над головой. — Глянули бы его разок!

— Перебьетесь! — громогласно повторил здоровяк. — Мне еще шлем да наручи укрепить надобно!

— Дядька Рикар! У тебя ведь и так…

— Что у меня и как не твоего ума дела! Ишь губу раскатал!

— Все тихо! — рявкнул я. — Часовые! Не на меня, а на ущелье смотрите! Пока я ничего не колдую! Тьфу ты! Ничего не укрепляю! Может, позже помогу, чем смогу! А сейчас проводится эксперимент!

— Чего-чего господин тама проводит?

— Экс… какой-то римент! Видать, силушку собирает!

— А-а-а!

— Тьфу на вас, — вздохнул я, вновь вставая в центр магического вихря, видимого лишь мне. — Эх… бедные-бедные мои руки. Проклятье… Главное не думать о боли… Выжгу каждую темную тварь в этих землях! — мои ледяные глаза полыхнули бешенством, стегающий удар одного из щупалец оставил глубокий след на земле.

К земле, кувыркаясь, полетел чуть ли не раскаленный, если судить по моим ощущениям, нож, а я вновь нырнул в снег.

— Есть! — обрадованно рявкнул Рикар, нависая над испускающим пар ножом. — Вот спасибо, господин! Вот…

— Рикар!

— Да?

— Броню, — произнес я, неотрывно глядя на серую громаду стены, отгораживающей нас от опасностей. — И только броню.

— Броню?

— Да. Броню, что регулярно используется нашими воинами. Не полностью всю. Только нагрудники и шлемы. Ими я займусь в первую очередь.

— А оружие? Укрепить бы и его…

— Нет! — отрезал я, прислушиваясь к пульсирующей в руках боли. — Никакого оружия. Первым делом надо укрепить имеющую кожаную броню в самых важных местах. Те части, что защищают тело и голову. Чтобы держали удар стрелы или арбалетного болта. Я не собираюсь идти в атаку. А вот оборону, возможно, держать придется. И я не хочу видеть, как мои воины с упрочненным оружием в руках погибают от метко пущенной в грудь стрелы. Так что несите только броню. Но не все сразу. Я скажу, сколько и когда.

— Понятно, господин Корис! О, как неожиданно проснулась магия-то ваша…

— И не говори, — согласился я, нагребая в руки снега и медленно вставая. — Неожиданно…

Я четко и ясно ощущал горящую внутри меня искру магического дара. Раньше же я только знал, что он у меня есть. Теперь я его чувствовал. Мягкий и совсем не жаркий огонек, трепещущий в груди. Магия Крепления. Еще одна давняя загадка, на которую я так и не нашел ответа — почему во времена моего детства важные чинуши и маги из столичной Академии решили занизить силу моего дара в разы, написав, что он не стоит развития. Ведь это более чем странно. Более чем невыгодно. Почти наверняка их столь жесткое и насквозь лживое заключение полностью изменило мою судьбу. Не солги они тогда, возможно, я сейчас состоял бы на королевской службе. Ведь, несомненно, найдутся предметы, нуждающиеся в магическом укреплении. От древних драгоценных книг, до оружия и доспехов. Но напыщенные и влиятельные старцы решили иначе. Почему? За прошедшие недели и месяцы я не приблизился к разгадке ни на шаг. Да, детство не мое — оно принадлежало настоящему барону Ван Исер, от которого мне досталось это тело, но все же это никак не давало ответа на вопрос — почему от мага-крепителя отмахнулись с таким пренебрежением?

Отступление шестое

Обычно в подобных случаях говорят — все случилось неожиданно.

Отчасти так оно и было. Все произошло в серый предрассветный час, когда измотанный дорогой и душевным напряжением отец Флатис еще спал, закутавшись в старый и практически не защищающий от холода плащ. Старик все же успел почувствовать неладное и, рывком вывалившись из тревожного сна, хрипло крикнул, еще не успев открыть глаз: